«Единственный мой Грибоедов...»

54189.p

Они жили в одно время, были поэтами, прославились при жизни и носили одинаковые имена. Сохранилось обращение к ним третьего поэта – узника Вильгельма Кюхельбекера: «Двум Александрам Сергеевичам. Пишу к вам обоим, чтобы сосватать вас друг к другу...» Одного из адресатов не было в живых, когда письмо было доставлено другому…

«Бывают странные сближенья»

В очерке «Путешествие в Арзрум», написанном в 1829-м и опубликованном в 1835 году, А.С. Пушкин почтил память современника, описал свою встречу с его гробом на Военно-Грузинской дороге:

«Три потока с шумом и пеной низвергались с высокого берега. Я переехал через реку. Два вола, впряжённые в арбу, подымались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу. «Откуда вы?» – спросил я их. «Из Тегерана». – «Что вы везёте?» – «Грибоеда».

Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис. Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова! Я расстался с ним в прошлом году в Петербурге пред отъездом его в Персию».

clip_image001

Через восемь лет после злодеяния в Тегеране Пушкин был убит у себя на родине, и смерть его положила начало русской версии мифа о безвременно погибшем поэте. Тогда гибель Грибоедова вошла в длинный ряд потерь, оплаканных в «Участи русских поэтов» В. Кюхельбекером и составивших так называемый мартиролог отечественной литературы А.И. Герцена. Сама же по себе эта смерть была событием, сохранившимся, пожалуй, только в памяти тех, кому он был дружески или родственно близок, кто помнил его гениальное «Горе от ума».

Александр Блок обозначил словом «тайна» смысл этой комедии, судьбы её автора и его гениальных прозрений. Её, он считал, предстоит разгадывать будущим поколениям, а значит, и нам. Наше время приблизилось к раскрытию тайн, в том числе и этой. Сегодня может показаться, что прогноз всей цивилизации и судеб планеты заключён в гениальной формуле, поставленной в названии комедии, — горе от ума.

Сказавший эти слова людям имел и судьбу необычайную.

Злые языки завистливых современников обратили горький афоризм Грибоедова против него самого, когда он погиб в Персии: горе от ума – разумеется, мнимого. Говорили и так: злополучное тегеранское происшествие. Обвиняли «неловкого» дипломата и в собственной смерти. Поэты судят иначе. Пушкин отмёл все наветы и увидел в нём романтического героя:

«Не знаю ничего завиднее последних годов его бурной жизни... Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неравного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. Она была мгновение и прекрасна».

65815754_1288125058_AG6 

Как всякий гений, Грибоедов был «иного века гражданин». Жизнь человека, оставившего столь значительный след, расшифровывается вместе с дальнейшим ходом истории, с её движением и повторами. В наши дни, когда Закавказье снова неспокойно, гибель русского посланника в мусульманской стране необходимо рассмотреть в русле конфликтов и противоречий, которые продолжают волновать мир. Может быть, это приблизит нас к пониманию Грибоедова.

«Враг крикливого пола»

Осенью 1828 года полномочный посол ехал в Персию для ратификации Туркманчайского договора, заключение которого принесло ему среди современников славу не меньшую, чем запрещённая цензурой и распространяемая в списках комедия. Он был полон тяжёлых предчувствий и, прощаясь с Пушкиным, сказал: «Вы не знаете этих людей: вы увидите, дело дойдёт до ножей...»

«Он полагал, – пишет Пушкин, – что причиною кровопролития будет смерть шаха и междоусобица его семидесяти сыновей. Но престарелый шах ещё жив, а пророческие слова Грибоедова сбылись. Он погиб под кинжалом персиян, жертвой невежества и вероломства».

Предчувствия не обманули Грибоедова, но в конкретных прогнозах он ошибся: соперничество шахских наследников оказалось ни при чём. На фоне тревожного дипломатического поприща, опасных русско-персидско-английских отношений удивительным и роковым образом в тугой узел завязались главные проблемы его собственной жизни: отношения с матерью, участие в нашумевшей петербургской дуэли, его пристрастие к Востоку, брак с грузинкой, весь его внутренний духовный путь.

Грибоедов женился за три месяца до смерти, почти уверенный, что скоро погибнет. Своей юной и кроткой подруге он говорил: «Не оставляй костей моих в Персии» – и завещал похоронить себя в Грузии, в монастыре святого Давида. Он женился, когда никто, да, можно сказать, и сам он, этого не ожидал: по дороге в Тегеран, задержавшись в Тифлисе и словно намеренно откладывая день отъезда. «Я странен, а не странен кто ж?» – мог бы сказать он о себе.

01_gri

Нина Грибоедова, урождённая Чавчавадзе

Вот что пишет он петербургскому приятелю о своей странной женитьбе:

«Я, по возвращении из действующего отряда 6-го августа, занемог жестокою лихорадкою, к 22-му получил облегчение. Нина не отходила от моей постели, и я на ней женился. Но в самый день свадьбы, под венцом уже, опять постиг меня пароксизм, и с тех пор нет отдыха: я так исхудал, пожелтел и ослабел, что, думаю, капли крови во мне здоровой уже не осталось...»

Нина Александровна Чавчавадзе, дочь известного поэта, была красавицей и любимицей Тифлиса. Венчание русского дипломата с грузинской княжной в Сионском соборе очевидцы описывают как едва ли не всенародное торжество. Несмотря на кажущуюся внешнюю случайность и экзотичность, этот брак был следствием всей жизни Грибоедова, его взглядов и убеждений.

Нина Чавчавадзе была счастливой женой всего несколько месяцев, хранила же она верность своему погибшему супругу 30 лет – до самой своей смерти. Оставшись вдовой в 16 лет, Нина Чавчавадзе больше никогда не вышла замуж, хотя, как сказано было выше, нисколько не была обделена ни внешностью, ни прекрасными душевными качествами. Она отвергала все ухаживания и свято хранила верность одному-единственному – тому, с кем прожила чуть более двух месяцев, тому, кого любила всю свою жизнь!

Над могилой писателя, похороненного в Тифлисе, стоит памятник, на нем слова Нины Чавчавадзе – их нельзя читать без слез: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?»

62473295_SDC10853

Привязанность Грибоедова к Грузии известна. В отсутствии любви к отечеству его не заподозришь, но несомненно и отторжение от некоторых форм и особенностей национальной жизни, которые он и подверг осмеянию в своей комедии. Создатель образа Софьи Фамусовой, московских бабушек и тётушек писал задушевному другу С.Н. Бегичеву:

«Я враг крикливого пола, но две женщины не выходят у меня из головы: твоя жена и моя сестра; я не разлучаю их ни в воспоминаниях, ни в молитвах».

Это, конечно, не пушкинский взгляд на женщин – Грибоедов с его скепсисом вряд ли мог жениться на той, которая напоминала бы ему его литературных героинь и их прообразы. Дочь поэта, грузинская княжна, ничем и не была похожа на них.

 

Элеонора Лебедева

 

 

 

 

 


link

Комментариев нет:

Отправка комментария

Дорогие читатели!
Мы уважаем ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление комментариев в следующих случаях:

- комментарии, содержащие ненормативную лексику
- оскорбительные комментарии в адрес читателей
- ссылки на другие ресурсы или рекламу
- любые комментарии связанные с работой сайта